11 января 2010 г.

Что нужно сделать с книжками, чтоб всем от этого стало лучше

В 2005 году зафиксировано — больше трети населения России (37%) не читает книг вообще. В 2008 — не читают книг уже 46% взрослых россиян, то есть почти половина. Тенденция понятна.
Само по себе это было бы не страшно — но вместе с тем, что происходит в образовании — в школах и вузах — а там караул, — эта статистика означает, что страна соскальзывает с достигнутого цивилизационного уровня. Проще выражаясь — в ад катится. Катастрофа.



Это с одной стороны. Но есть другая сторона. Появление второго формата книги. Появление специальных устройств для чтения. Феномен глобальных бестселлеров.
Мир меняется. Как говорил Мао — когда дует ветер перемен, надо не заслоняться от него щитом, а строить ветряные мельницы. Надо просто компенсировать дефицит одного за счет избытка другого. Преодолеть интеллектуальную деградацию общества — за счет кое-каких реформ, связанных с функционированием книжной культуры в обществе. Дело не в том, чтобы «спасти книжную индустрию» или «улучшить показатели чтения в среднем по стране.» Ситуацию в узком секторе можно разыграть как ключевую карту, изменить через это многое другое — и всем от этого будет лучше.

Итак, что надо сделать:

Надо ввести фиксированные цены на книги, как во Франции и Германии. Цена книги на всей территории России должны быть одинаковой. Фиксированная цена даст возможность открывать мелкие книжные магазины, которые не смогут душить демпингом крупные торговцы. Фиксированная цена означает — много книжных магазинов, близких, доступных, квалифицированно сделанных. Мелкие книжные магазины — это места, где к книгам относятся не как ко всем прочим товарам. Книжная лавка — это место, где за выбор книг будут отвечать книжные люди, где ассортимент не будет комплектоваться автоматически из списка бестселлеров и новинок.

В России, очень литературной стране, неправдоподобно мало книжных магазинов. Это гигантские потери для общества. Должно быть много книжных магазинов, где книжками не просто торгуют — но реально приобщают людей к культуре чтения. От книжных супермаркетов тоже есть свой прок, но только в маленьких лавках можно использовать эффект длинного хвоста — а не умереть из-за него.


Ридеры (устройства для чтения книг специальные). Смысл их в том, что читать с них — не то же самое, что с компьютера: глаза не устают, другая технология. Курьез с ридерами состоит вот в чем — ридеры не убивают обычные книги. Есть статистика: покупатели ридеров не только не отказываются от обычных книг, но начинают покупать больше. Т.е. больше ридеров — больше читателей, больше интереса к книгам.

Сейчас ридеры резко дешевеют, и особенно выигрывают те компании-книготорговцы, которые сами же их и выпускают. Бум ридеров обсуждается как новый тип бизнеса, нечто, на чем можно зарабатывать не меньшие, а большие деньги, чем на бумажных книгах. На самом деле, надо использовать момент всем вместе, на благо общества, — а не отдать его хозяевам индустрии, бизнесменам-издателям. Ридеры — инструмент для проектирования лучшего будущего для всех, а не вульгарное средство заработать на новом типе потребления. Общество извлечет больше пользы, если государство само будет внедрять ридеры. Государство должно финансировать их производство — настолько массовое, что они должны быть дешевле, чем везде. Производить их могут на Тайване, если дешевле, — но это должен быть гигантский заказ, позволяющий резко удешевить стоимость ридера, в идеале долларов до 40-50. Ридеризация — как всеобщая вакцинация; они должны продаваться везде, максимально дешево. Государство продвигает эту программу.

Пока внедрением ридеров с учебниками занимается только губернатор Шварценеггер в Калифорнии. На самом деле — это очевидное будущее. Всем школьникам и студентам бесплатно раздаются ридеры — в которые закачаны учебники, на весь курс обучения. Эти учебники — обновляющиеся, перезагружаемые, непортящиеся, интерактивные. Бумажные учебники отменяются. Замена учебников ридерами будет иметь очень долгосрочные последствия: другой тип ученика, другой субъект познания формируется. Еще один потенциальный эффект ридеризации: убить индустрию учебников — мафиозную; крайне лакомый, крайне прибыльный, гарантированный от потерь рынок; если убрать из него бумажную базу, производство, — можно очень много на этом выгадать, сэкономить — и по-другому использовать средства. Кроме того, ридер, в котором информация легко модифицируется, должен компенсировать ослабление человеческого материала, деградацию преподавательской культуры. То есть ридеризация — довольно дешевый способ удержать от падения образовательную сферу — а она страшно просевшая, надо ее любыми средствами вытягивать, за все хвататься.

Надо объявить программу «Государственное Пиратство». Суть — обобществление электронных копий всех книг. Все, что издается на бумаге, одновременно должно выкладываться бесплатно. И так по большей части все это происходит — но пусть теперь в обязательном порядке. Цель — понижение порога доступности книг до минимального. Государству выгодна бесплатность и доступность цифрового контента; ему выгодно, не тратя много денег, иметь образованных граждан. Это важнее авторских прав. Никаких препятствий Гуглу — пусть все оцифровывает -— чтоб все было бесплатно. Государство обеспечивает гражданам платформу — устройства и контент — для самообразования. Оно вовлекает граждан в чтение — и таким образом обеспечивает, в долгосрочной перспективе, свои интересы.

По сути это — не экспроприация, а национализация (временная, возможно) накопленных культурных ценностей — в национальных интересах. Как военный коммунизм. Издателям придется отказаться от планов зарабатывать на электронных книгах — и делать бизнес по-прежнему на бумажных. На круг от приучения к чтению выиграют все, и издательства тоже; чем больше бесплатного, тем лучше купят платное, бумажное; известный эффект синергии

Государство не должно стесняться того, что лезет регулировать эту индустрию — а люди не должны паниковать из-за того, что государство вмешивается в то, во что вроде бы не должно. Политика невмешательства — неэффективна. Государство должно использовать новую ситуацию, подворачивающиеся возможности, дешевизну технологий (ридеры, эл. книги) и оптимизировать систему, оставшуюся от XIX в.

Мы имеем то государство, которое имеем — без идеологии, не желающее вкладывать адекватные средства в образование граждан; однако — желающее удержаться на известном цивилизационном уровне. Само государство принципиально не трансформируемо — историческая матрица такая. Но работать и с таким можно, изменять что-то с его помощью. Такое государство — у которого нет идеологии, в котором тотальная коррупция и у которого нет охоты вкладываться в высшее образование — должно поступить как Гугл — обеспечить инфраструктуру, внутри которой дальше само будет функционировать образование. Отдать самим людям на откуп все это. Как бы то ни было, это дешевле и эффектнее, чем вбухивать средства — тем более, слишком поздно — в фундаментальную науку. Просто чтение — самый дешевый способ удерживать страну в категории перспективных, даже в самых неблагоприятных экономических и политических обстоятельствах. Песпектива — и сохранение национальной матрицы. Пусть будет нация самоучек — но лучше так, чем никак. Т.е. государство (в тех областях, которые ему все равно не интересны экономически) чтоб было не источником, а связывающей структурой, посредником. Чтоб возникла воронка, куда всех — хочешь — не хочешь — засасывало бы. Государство, у которого есть свои интересы, обеспечивает их через квотирование. Государство, которое вкладывает средства в инфраструктуру индустрии, имеет право вводить квоты, использовать цензуру — регулировать контент. Цензура должна быть не идеологическая, а качественная. Это реакция на Длинный хвост, естественная вещь. Рынок не справляется с саморегулированием. Книг слишком много — это хорошо, но люди не могут выбрать. Например, квота (или заградительный налог) на переиздание бумажное того, что есть в электронном виде, т.е. квота на возраст. Есть очень много книг, на которые пора перестать тратить бумагу. У государства должна быть монополия на систему книгораспространения — аналог монополии на нефтегазовую «трубу». Чтобы система работала (проблема в том, что в книжном магазине очень часто должен меняться ассортимент), государство строит в больших городах гигантские книжные логистические центры, то есть организует то, с чем никто, кроме государства, в исключительно большой стране не справляется. А дальше — мелкие магазины, сети и супермаркеты оттуда черпают. Поскольку цена одинаковая, никаких скидок и закулисных сговоров, все чисто, нет пространства для махинации. Когда этим занимается государство — получается эффективнее, чем когда конкуренция. Конкуренция самих сетевиков не выгодна обществу — от этого несут потери читатели в конечном счете.

Библиотеки: о них редко говорят: закрыть или приватизировать, но очень часто закрывают и очень часто перепрофилируют и, по сути, — приватизируют. На самом деле, библиотеки — не токсичный актив, от которого надо избавляться в новую эпоху. Библиотека — это не обязательно склад книг. Вообще, вопрос о том, какие там должны быть книги — бумажные или электронные — не самый важный. Библиотека — место, где много устройств для чтения книг, место, где можно бесплатно и легко закачивать книги в свои ридеры, место, где можно консультироваться о чтении, об устройствах для чтения книг, настраивать их и чинить. Терминал для закачивания книг. Как моторно-тракторные станции (МТС) в Советском Союзе.  Старые фонды — бумажные — сохраняются. Новые книги — с определенного момента — только дигитальные копии. Библиотекари традиционно консервативны; их смущает дигитализация, Интернет и прочее, но это не проблема, а преимущество. Надо грамотно использовать эту особенность. По сути, они становятся консервативными, потому что их угнетает Длинный Хвост, они не знают, что выбрать — и дигитализация и Интернет как источник этого сверхизобилия — вызывают у них отторжение. Слишком длинный хвост — и свобода выбора оборачивается против тех, у кого она есть. Фактически такая свобода означает свободу закупать для формирования фондов то, что нравится «всем» — Донцову, а не Иличевского; пошлость и мещанство. Выход — централизация. Четкие рекомендации сверху. Закупка бумажных книг — только централизованно, не все что угодно.

Надо вкладывать деньги в образование библиотекарей нового типа — которые не ухаживают за информацией, а в состоянии консультировать по ней. Библиотекари — не складские работники, а — люди, обеспечивающие предоставление техпомощи, консультирующие членов коммьюнити
Библиотеки, в отличие от интернета, где уже сейчас возникает глобальная онлайн-библиотека, — места, где информация четко структурирована и идеологически выдержана; там вам будет отбирать список для чтения не Гугл — по сути, «мудрость толпы», а мудрость того, кто дает библиотекам средства. Государства. Какая выгода государству содержать эти библиотеки? Библиотека — часть государственной инфраструктуры, цель которой — не уход за информацией и предоставление гражданам спокойного досуга, а — обеспечение госинтересов в сфере культуры.

Государство и писатели: особые отношения.

Проблема государства — у него нет идеологии. Абстрактно-футбольный патриотизм, потребление и смехотворная «консервативная модернизация»

Государство имеет политику не только в книжной индустрии, но и в отечественной литературе.

Несколько писателей объявляются «национальным достоянием»
Это примерно то же самое, что статус академика — пожизненные привилегии и гаранти
Статус дается не за выслугу лет, а относительно молодым, действующим, незакостеневшим писателям
Это не культ личностей, но — знак глубокой заинтересованности.
Таким образом государство дает понять, что нуждается в их идеях, готово ставить на них, готово поддерживать их переводы на другие языки, готово прислушиваться к ним, что они — надежда нации, что от них ждут чего-то важного

15.

Сотрудничество с государством — не позорный коллаборационизм, а нормальный этап писательского развития, для тех, у кого есть на это энергия.

Не все писатели — книжные черви, интересующиеся исключительно «языком»
По литературе последних десяти лет видно, что писателей — вовсе не поощряемых государством — занимают не только отдельные личности, но движения коллективов, массы, национальные идеи, общие смыслы.
Это значит, что писателям тоже интересно сотрудничество, что без внимания государства они не реализуют все свои возможности

Пока писателей сколько-то адекватно используют только кино- и теле-люди — Ал.Иванов («Хребет Россия»), М.и С. Дяченко («Обитаемый остров»).
Потенциал гораздо больше
Раз так — надо не игнорировать эту энергию, а эффективно использовать ее на общее благо.
Писатели — это люди, которым есть что сказать и которые не скомпрометированы, как политики.

Роман на заказ? Прекрасно. Почему бы не писать про то, про что интересно государству, — если эти интересы все равно совпадают

16.

Есть большая проблема — современная отечественная литература неэкспортируема.
Раньше была экспортируема — Толстой-Достоевский — а теперь нет.
Немцы, испанцы, итальянцы, французы, турки — все произвели свои хиты, кроме русских
Отсюда — ощущение неуспеха, ненужности, закупоренности
Нужен такой же хит, как «Имя розы» и «Сто лет одиночества»
Как «Лолита», «Мастер и Маргарита» и «Живаго»

Такой хит нужен вовсе не только писателям
Он даст импульс, не только к литературе относящийся
Это как Олимпиада — не только гонорары спортсменам, но — энтузиазм заразительный и, в долгосрочной перспективе, увеличение здоровья нации
Нобелевская премия — то же самое
Власти надо этим заниматься — «ездить в Гватемалу выбивать Олимпиаду», делать так, чтобы русским нельзя было не дать Нобеля

17.

Эффект от Нобеля или международного хита скажется не только на литературе — но и вообще на чтении.
Общеизвестная мудрость последних лет: «реальный рост продаж почти всегда стимулируется отдельными книгами». «Когда у вас есть удивительная книга, такая, как „Код да Винчи“ или „Гарри Поттер“, это побуждает читать тех людей, кто не читал раньше много лет». «Когда появляется роман-хит, люди вспоминают, что чтение является приятным занятием».
Надо, чтобы из волны энтузиазма извлекали выгоду не только книжные капиталисты, а общество в целом

18.

Все эти «меры» — утопия; если бы не одно обстоятельство.
Удивительное дело: чтобы провернуть все это, достаточно ОДНОГО энергичного человека.
Хорошо бы, чтобы он был кем-то вроде министра культуры
Не человек в пристойном сером костюме, а человек-с-идеями, человек, который был бы способен в условиях кризиса на принятие радикальных решений, эффект от которых — только в долгосрочной перспективе
Человек, который может одновременно и установить барьер для импорта, и наладить экспорт
Человек, способный проводить политику культурного протекционизма — увеличить роль государства в культуре
Революционер и государственник одновременно

19.

Таким человеком был в России при Ленине — Луначарский, а во Франции при де Голле писатель Андре Мальро — персонаж с фантастической биографией. И именно при нем была разработана доктрина культурной исключительности Франции, и закон Ланга (который позже приняли), — о фиксированных ценах на книги, — тоже из его политики вытекает.

Кто мог бы стать русским Мальро?
Странным образом, есть такой человек.
Лимонов: абсолютное соответствие.
Он все про это знает — про книги — и способен проводить государственную политику
Способен использовать момент: во времена, когду дует ветер перемен, строить ветряные мельницы — а не загораживаться от ветра щитами
Смог бы использовать энергию писателей — и использовать ситуацию бума технологий
И он мог бы согласиться — потому что в политике ему нечего делать, там все зачищено, тогда как у писателей — есть влияние. Пелевин—писатель сейчас влиятельнее Лимонова—политика.
Просто надо соблазнить его этими параллелями с Мальро и Луначарским
В конце концов, это единственная должность, ради которой он мог бы согласиться уйти из оппозиции.

20.



Надо не упустить момент, когда все меняется.
Надо взбаламутить рынок.
Одновременно либерализовать — и зарегулировать
Надо чтоб все вдруг пришло в движение, чтобы по телевизору показывали съезд писателей, на котором ругаются Лимонов с Алексеем Ивановым, а в Америке чтоб мели с полок какой-нибудь русский суперроман
Чтоб возникла воронка, куда всех засасывало бы
Чтоб наступили духоподъемные времена
Уж конечно, книжки и литература не могут изменить все — но это хорошая карта, которую надо разыграть, чтобы всем стало лучше

Комментариев нет:

Отправить комментарий